Русские не сдаются? Почему уже второй раз за полгода нам приходится волноваться за здоровье российского боксера после боя?

– Я знал, что назад я не сдам, до конца буду переть, – говорил Сергей Ковалев перед титульным боем с Натаном Клеверли. К счастью, Клеверли не смог продолжать после 10 минут боя с Ковалевым.

– Я не сдамся. Не важно, какой будет раунд, как будет идти бой, я буду драться, пока есть силы, – убеждал Александр Поветкин с огромного экрана «Олимпийского». И дрался все 12 раундов. Так почему наши не хотят останавливать бой?

Денис Лебедев: – Характер у русских такой, мы выжимаем всегда до последнего всё, но никто специально боксеров не толкает на такое.

Владимир Гендлин: – Никогда.

Вадим Корнилов: – От команды зависит. Когда на первом месте человеческие отношения, как у нас с Русланом Проводниковым (а мы шесть лет дружим), то, конечно, на первом месте здоровье. Если все стараются получить прибыль, возможны разные ситуации.

Гендлин: – Во-первых, ни один боксер сам не снимется, это для него позор. В девяноста процентах случаев решает рефери. За ним последнее слово. Врач может только дать рекомендации. Но такого случая, чтобы врач настаивал, а рефери отказался, я не помню. Рефери понимает свою ответственность: если врач порекомендует остановиться, а он не прислушается, его потом запросто могут дисквалифицировать.

Потом уже угол спортсмена, если видят, что нет шансов и есть угроза здоровью, должны снять. И уже только потом может сам боксер отказаться.

Лебедев: – С другой стороны, должен преобладать и здравый рассудок: если ты видишь, что нельзя исправить ситуацию, может, стоит остановить бой. Но тут должны сначала решить рефери и команда.

Гендлин: – Все зависит от человека. Если у него действительно большие амбиции, если он что-то обещал, а потом скис, то сняться, конечно, стыдно. С ним даже тренер потом постарается не иметь дело. К тому же спортсмены все люди с гонором, а боксеры в особенности.

Лебедев: – Есть и другой момент, особенно в супертяжелом весе. Посмотрите последний чемпионат мира. Там в финале боксировали казахстанец Дычко и азербайдажнец Меджидов. Меджиджов проигрывал начисто первые два раунда, а в третьем победил благодаря нокауту. Здесь все время на грани, такая уж у нас работа.

Гендлин: – Вот именно. И в Штатах бывали такие случаи, когда люди даже гибли на ринге. Поэтому я бы не стал говорить, что только русские не сдаются. Тут нет прямого отношения к стране. Нельзя обвинять Россию в этом.

Лебедев: – Это в характере человека. Зная людей с Кавказа, зная их нрав, мы должны понимать, что в случае с Абдусаламовым по-другому быть не могло.

Что касается лично меня: я после того боя в мае буду более осознанно понимать, что может случиться. Раньше я в принципе мог такое представить, но что это меня коснется, почему-то не думал. Теперь буду более осторожен. А еще во время боя очень важно понимание между тренером и боксером, окончательное решение должен принимать тренер.

Гендлин: – Сама ситуация, когда боксера увозят в больницу после боя, конечно, ненормальна, но такое случается. Травматизм в боксе – вещь серьезная, но ведь он и в других видах спорта присутствует, взять хоть альпинизм. В футболе достаточно людей калечилось, что ж тут поделать.

Лебедев: – Знаете, есть такое выражение: «Извини, браток, рисковал». У нас работа такая – риск. Но если уж рассуждать на такую тему… А сколько людей погибает под машинами. Или – захотел лампочку вкрутить, упал и сломал шею. Очень много таких случаев. В подворотне тоже можно печенкой поймать нож очень легко.

Корнилов: – Проводникова перед боем с Альварадо тренировал Фредди Роуч. Но потом он уехал на Филиппины к Мэнни Пакиао и оставил вместо себя помощника. Мы перед боем собрались, обсудили, кто как будет работать, проговорили, что если дела пойдут плохо, то мы доверяем помощнику Фредди снять Руслана. Вроде все решили. А потом уже, когда выходили на ринг, Руслан сказал ему: «Ни в коем случае не снимай меня с боя. Я его либо выиграю, либо меня вынесут».